Сорвался с обрыва?
– Не плач, не рыдай;
Пощады у пропасти
Ты не проси,
А первый же выступ,
Не думай, хватай,
Покрепче держись,
Пока хватит сил.
Горы не страшны своей высотой,
И не камнями над головой.
И не пугает грозный оскал
Острой, как бритвы, поверхности скал.
– Страшно мгновенье, когда ты повис
И дальше не знаешь: на верх или вниз.
Но в этот момент
Ты не начал полет…
Смотри! кто-то руку
Тебе подает.
Ты больше за выступ
За свой не держись,
Ведь в этой руке
Сейчас твоя жизнь.
Горы не страшны своей высотой,
Ты же привык дружить с головой
И не планировал падать вниз…
Но вдруг сорвался, над бездной повис.
И раз уж висишь, то подумай, решись
И выбирай: твой уступ или жизнь?
Комментарий автора: В жизни бывают вопросы, на которые нельзя сразу найти ответ. Тогда это настоящий вопрос, настоящая проблема, потому что нет готового ответа. Такие вопросы - самые прекрасные, потому что они напоминают нам, что мы по-прежнему зависим от Бога. Нам остается только верить и ждать, что будет ответ откуда-то извне - нужно лишь быть достаточно внимательным. Если ты не слышишь Бога, значит ты еще держишься за что-то свое.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 1) "Красавица и Чудовище" 2002г. - Сергей Дегтярь Это первое признание в любви по поводу праздника 8 марта Ирине Григорьевой. Я её не знал, но влюбился в её образ. Я считал себя самым серым человеком, не стоящим даже мечтать о прекрасной красивой девушке, но, я постепенно набирался смелости. Будучи очень закомплексованным человеком, я считал, что не стою никакого внимания с её стороны. Кто я такой? Я считал себя ничего не значащим в жизни. Если у пятидесятников было серьёзное благоговейное отношение к вере в Бога, то у харизматов, к которым я примкнул, было лишь высокомерие и гордость в связи с занимаемым положением в Боге, так что они даже, казалось, кичились и выставлялись перед людьми показыванием своего высокомерия. Я чувствовал себя среди них, как изгой, как недоделанный. Они, казалось все были святыми в отличие от меня. Я же всегда был в трепете перед святым Богом и мне было чуждо видеть в церкви крутых без комплексов греховности людей. Ирина Григорьева хотя и была харизматичной, но скромность её была всем очевидна. Она не была похожа на других. Но, видимо, я ошибался и закрывал на это глаза. Я боялся подойти к красивой и умной девушке, поэтому я общался с ней только на бумаге. Так родилось моё первое признание в любви Ирине. Я надеялся, что обращу её внимание на себя, но, как показала в дальнейшем жизнь - я напрасно строил несбыточные надежды. Это была моя платоническая любовь.
